Жизнь

«Вы спрашиваете, почему скорая долго едет?» Честный рассказ о том, как сбылась мечта, и чем это закончилось

12.01.2018 Мурманск 24/7 2967 https://murmansk247.ru/8450/

Казалось, еще совсем недавно он был маленьким мальчиком. Сверстники считали его странным, некоторые побаивались. Нет, что вы, внешне он был совершенно обычным ребенком, немного стеснительным и застенчивым. Но была у него мания.

Он часами (а если бы не голод, то, наверное, сутками) мог сидеть под березкой на невысоком холме, у подножья которого скромно ютилось невзрачное двухэтажное здание, обнесенное зеленым забором. Мимо неторопливо шли по свои делам люди. Они не смотрели на это дом, он был неинтересен. Но мальчик не отводил взгляда от зеленых ворот, как будто ждал чего-то.

И — вот оно! Распахнулись широкие двери крайнего гаража. А оттуда, сверкая подобно гирлянде, выпрыгнула «Газель», раскрашенная в цвета скорой помощи. Пронзительно взвизгнула сирена, открылись ворота, и желто-красная машина, завывая и отбрасывая синие блики, унеслась вдаль. На плечо мальчика легла легкая теплая рука. Он выдохнул, но не обернулся. Он знал, мама рано или поздно придет за ним. А она никогда не сомневалась, что найдет сына именно там. Так и сегодня, она пришла, ведь уже начинало темнеть.

— Ты не замерз, мечтатель? — ласково спросила она. Он отрицательно мотнул головой.

— Мама, я хочу быть, — он запнулся, — как ОНИ! — указал он пальцем в сторону станции.

— Это тяжелый труд, сынок, — в который раз уже отвечала мама, — надо хорошо и долго учиться, чтобы стать…

— Я буду! — вскрикнул мальчик. Его глаза заблестели. — Я буду учиться! И я стану!

— Учись, сыночек, учись, твоя мечта обязательно сбудется! А сейчас пойдем, пора ужинать, — мама взяла сына за руку. Он нехотя пошел с ней, продолжая оглядываться. Но станция молчала, постепенно погружаясь в темноту. На город опускались сумерки…

И вот прошло много лет. Мальчик вырос. Позади были годы учебы в школе, потом в медицинском колледже и институте. Он много учился и рано начал работать. Сначала простым студентом-стажером он пришел на практику. Мечта начинала сбываться. Конечно, он был еще не врачом и не фельдшером. И даже не санитаром. Но он был в бригаде! Его совершенно не пугали трудности и тяготы. Он учился!

А спустя какое-то время мечта сбылась. Он начал работать на той самой подстанции. Его радовало всё — и потертая местами синяя роба с красным крестом, и оранжевый чемоданчик с болтающимися ручками. Даже не первой свежести «Газель» с холодным и брякающим салоном вызывала восторг. Он не обращал на это внимания. Ведь он теперь врач скорой помощи — человек, спасающий жизни другим людям! Но неожиданно он стал понимать, что у его мечты есть грани, которые раньше были не видны. Или видны? А он их просто старался не замечать.

Он думал, что будет спасать человеческие жизни. Хотел видеть благодарность в глазах людей. Но таких вызовов было очень мало. Большую часть рабочего времени он собирал грязно матерящихся алкашей по подворотням, сосредоточенно слушал очередную «вызыбабку», решившую, что ему крайне интересна история ее жизни, или успокаивал семейку истеричек (его и ее), поругавшихся из-за цвета новых обоев.

«И зачем только они „скорую“ вызывают, чего они хотят?» — тоскливо спрашивал себя он, трясясь в холодной «Газели». И не находил ответа. А его и не было, ведь ни в одном из прочитанных им многотомных изданий про это не писали. А время шло. Модернизированная оптимизация нещадно, словно тяжелый танк, продолжала перепахивать настрадавшуюся медицину, выдавливая из нее последние соки. Закрывались амбулатории, сокращались отделения и койки в больницах, урезалось количество бригад на «скорой». А он работал. По-прежнему стараясь не замечать творящегося вокруг бардака.

Но вот его стало прижимать именно в финансовом плане — работы стало больше, а платить стали меньше… Конечно, медицина никогда не могла похвастать огромными зарплатами, но те копейки просто вгоняли его в депрессию. На логичный вопрос начальству: «где деньги, Зин?» был получен ответ, что «ты еще много получил, у остальных меньше». Но ему, честно говоря, было всё равно, что там и у кого меньше — бюджет трещал по швам.

Два-три раза в месяц он старался навещать родителей, зная, что его ждут в родительском доме в любое время дня и ночи. Так и сегодня. Он приехал поздно, в доме светилось лишь несколько окон. Поднявшись на нужный этаж, он тихо постучал в дверь. Мать открыла почти сразу, будто чувствовала, что он придет. И привычно обняла его. Годы шли, но ее руки, как и раньше, были нежными и теплыми.

Потом был домашний ужин, обмен новостями, обсуждение насущных проблем. Он ел с аппетитом, но покоя не давала одна мысль. Она готова была сорваться с языка, но он не давал. Его жгло чувство стыда. У него закончились деньги, и он приехал попросить у мамы в долг. Но не смог…

— Знаешь, сынок, — произнесла мать, — я же тут на обследование записалась. Бесплатно не получилось, вот большую часть пенсии отдала, — она вздохнула, — а у тебя как с… — он не смог дослушать вопрос.

Встав из-за стола и быстро одевшись, он, несмотря на пытавшуюся задержать его мать, практически выбежал на улицу и просто пошел. Куда-то, без цели. По его щекам текли слезы, смешиваясь с таявшими снежинками, перед глазами стояла пелена. А он шел. Просто шел. Неожиданно сквозь туман в глазах проступила знакомая картина — холм, береза, родная подстанция внизу. Он сел прямо на снег и задумался. И просидел довольно долго, думая о своем. А внизу уезжали и возвращались машины скорой помощи…

Через две недели он уволился. Его не уговаривали остаться, ведь начальство свято верит, что на эти должности стоят нескончаемые очереди. Да он и не остался бы. Собрался тихо, никаких прощаний и отвальных. Позвонил маме и уехал куда-то на север. Говорил что-то про вахту… Прочувствовали? Вы спрашиваете, почему на «скорой» не хватает врачей и фельдшеров? И почему «скорая» долго едет?

У вас есть дети? Посмотрите на них, маленьких и невинных. Погладьте по голове, посадите себе на колени, посмотрите в их глаза. И спросите себя. А вы хотите ТАКУЮ судьбу своему ребенку?

(c)DokDem


Расскажите друзьям!



Все события